Злая шутка. Ты сломал меня

Я шла сказать своему парню, Куперу, что беременна. Он был моим спасителем — тем, кто вытащил меня после жестокого нападения, лишившего меня родителей.

Но, придя к нему в пентхаус, я случайно услышала его разговор с сестрой, Кенией. Вся моя жизнь оказалась ложью. Нападение не было случайным: это был «розыгрыш», который они устроили, чтобы Купер мог сыграть героя.

Дальше стало только хуже. Кения замучила и убила мою собаку ради «хирургической практики», а Купер её выгородил. Они слили в сеть моё личное видео и уничтожили мою репутацию в университете. Когда я попыталась сбежать, Кения натравила на меня громил, и после нападения я потеряла нашего ребёнка.

Я лежала в больнице, истекая кровью, а Купер обвинял в выкидыше меня. А потом сообщил, что детей у меня больше не будет никогда.

Последнее его требование было самым жестоким. Он заявил, что я должна «возместить» его сестре все неприятности, которые ей доставила, — отдать ей свою почку.

Но они совершили одну роковую ошибку. Они считали меня беззащитной сиротой.

Они не знали, что я только что унаследовала империю стоимостью в миллиард долларов от тёти, о существовании которой даже не подозревала. И я собиралась потратить всё до последнего цента, чтобы сжечь их мир дотла.

…

Я крепко сжимала в руках маленькую подарочную коробочку. Внутри лежал положительный тест на беременность. Сюрприз для Купера. Сердце колотилось о рёбра — тревожно и радостно. Я представляла, какое у него будет лицо, как засияют его глаза. У нас будет семья.

Я открыла дверь его роскошного пентхауса своим ключом. Из гостиной доносились музыка и смех. Я замерла, и улыбка сползла с лица. У него вечеринка. А мне он ничего не сказал.

— Да избавься ты от неё уже, Купер. Сколько можно.

Голос Кении — резкий, капризный. Младшая сестра Купера.

Я застыла в конце коридора, в тени.

— Она стала такой скучной, — подхватил кто-то из их друзей. — Весело было, пока её ломали. А теперь она просто… комнатная зверушка.

У меня перехватило дыхание. Я прислонилась к прохладной стене, и коробочка в руках вдруг показалась тяжёлой и холодной.

Я ждала, что Купер за меня заступится. Конечно, заступится. Он всегда заступался. Он был моим спасителем, человеком, который вытащил меня из тьмы после нападения, сделавшего меня сиротой. Он не позволит им так обо мне говорить.

Телефон в кармане завибрировал ровно в ту секунду, когда раздался его голос — ровный и спокойный.

— Знаю, Кени. Не переживай, я разберусь.

Мягкая уступка. Обещание сестре.

На экране высветилось его сообщение:

«Малыш, на работе завал. Застрял надолго. Не жди меня».

Ложь. Небрежная, лёгкая ложь.

Я переводила взгляд с горящего экрана на полоску света из гостиной в конце коридора. Смех. Музыка. И любимый мужчина, который выбирает их, а не меня.

По телу разлился такой холод, будто кровь превратилась в лёд. Дрожащими пальцами я набрала ответ:

«Хорошо. Береги себя. Не перерабатывай».

Через мгновение в гостиной звякнул телефон.

— Фу, какая же она прилипчивая, — протянула Кения. — «Береги себя, не перерабатывай». Аж тошнит.

— Заблокируй её на вечер, — предложил кто-то. — Видеть не могу её кислую физиономию.

Купер ответил легко, с усмешкой:

— Да ладно. Скоро мы с ней закончим.

А потом он заговорил о нападении. О моём нападении. О том, что разрушило мою жизнь. О том, от чего он меня спас.

— Ты тогда с этим розыгрышем перегнула палку, Кени, — сказал он, но злости в голосе не было, только шутливый упрёк. — Ты её чуть не убила.

Мир накренился. Розыгрыш?

Он говорил о той ночи, когда на меня напали и бросили умирать в переулке. О той ночи, когда мои родители разбились на машине, спеша ко мне. Розыгрыш?

— Я не виновата, что она такая хлипкая, — возмущённо огрызнулась Кения. — И вообще, оно того стоило. Ты стал героем. Тебе же нравится, правда? Играть в спасителя.

— Ещё как нравится, — рассмеялся кто-то из друзей. — Тем более что это ты в детстве вытащила его из того пожара. Он тебе должен.

Гостиная одобрительно загудела. Они все знали. Всё это время.

В голове стало пусто. Звуки вечеринки слились в глухой гул. Основа моей жизни, единственная правда, за которую я цеплялась годами, — что Купер меня спас, — рассыпалась в пыль.

Всё было ложью.

Больной, извращённой игрой.

Желудок скрутило, внутри полоснуло острой болью. Я не могла вдохнуть. Мне казалось, что я задыхаюсь.

Неужели это правда? Было ли вообще хоть что-нибудь правдой?

— Хватит, — голос Купера перекрыл шум, твёрдо и окончательно. — Закрыли тему.

Пауза. Потом он понизил голос, и в нём зазвучала та леденящая насмешка, которую я так долго принимала за нежность.

— Когда я её нашёл, она была в ужасном состоянии. Совсем сломанная. Было забавно собирать её заново. Лепить из неё то, что мне нужно.

Он описывал меня.

— Как куколку. Или питомца. Делает всё, что я скажу. Думает, что я — весь её мир.

Я слышала, что он улыбается.

— А свадьба? — с издёвкой спросила Кения. — Ты же не собираешься жениться на этой нищенке, которую подобрал из жалости?

Купер рассмеялся. Холодно и мерзко.

— Не смеши. Она не пара для семьи Сноу. Так, временный вариант. Чтобы скоротать время.

У меня вырвался горький, сдавленный смешок. Он прозвучал как всхлип.

Я развернулась и, спотыкаясь, побрела прочь. Движения были дёрганые, неловкие. Я не понимала, куда иду. В голове стоял белый шум. Мир оказался мерзкой, нелепой шуткой, а я — её соль.

Ноги подкосились, и в пустом коридоре я сползла по стене на пол.

Его слова звучали в голове, и каждое отзывалось новой волной боли.

Питомец. Куколка. Временный вариант.

Я вспоминала ночь нападения — кровь, ужас. Вспоминала родителей, которых больше нет. Вспоминала Купера, который появился как ангел, обнял меня и пообещал, что я в безопасности.

Ложь. Тщательно выстроенная ложь.

К горлу подступила тошнота, меня скрутило, но наружу ничего не вышло.

Он нашёл меня на том складе — избитую, насмерть перепуганную. Обнимал, пока я рыдала по погибшим родителям. Был рядом, когда я пыталась покончить с собой, и шептал о надежде и будущем. Подарил мне красивое кольцо — не обручальное, а как символ своей «вечной защиты».

Каждое спасение было лишь очередным звеном цепи, на которой меня держали.

Рука сама легла на живот — туда, где жила крошечная тайная жизнь. Сюрприз, которым я так мечтала поделиться. Теперь он казался последней, самой жестокой шуткой.

Они отняли у меня всё. Семью, безопасность, рассудок. Этого ребёнка они не получат.

Я достала телефон. Пальцы так тряслись, что я едва смогла набрать номер. Я позвонила своему научному руководителю, профессору Олбрайту.

— Профессор, — прошептала я срывающимся голосом. — Мне нужна ваша помощь. Программа обучения за границей… Я ещё могу туда попасть?

— Алайна? Что случилось? — в его голосе звучала тревога. — Да, конечно. Мы всё уладим. Вы в порядке?

— Мне нужно уехать, — выпалила я. — Мне нужно уехать прямо сейчас.