Проектор ярко высветил её пылающее лицо — всё, что на нём отражалось.

Чтобы присматривать за отцом в больнице, она сама установила видеосвязь у него в палате и дома.

— Ты же всегда ждёшь, что я к тебе приду?

Красивое равнодушное лицо Чарли подёрнулось безумием. Голос сочился издёвкой.

— Что, строишь из себя невинность? Разве твой папаша не мечтает, чтобы ты забеременела от меня и прибрала к рукам состояние моей семьи?

— Пусть твой парализованный, умирающий отец как следует посмотрит, как ты стараешься!

С этими словами он грубо схватил Андреа за волосы и развернул лицом к экрану.

На экране старик задышал часто-часто. Глаза налились кровью — казалось, он хотел закричать от гнева.

Андреа было больно. Он тянул её за волосы, бледное лицо залилось краской. Она пыталась вырваться, но Чарли навалился сзади и не давал пошевелиться. Он не собирался останавливаться — ни её мольбы, ни взгляд её отца его не трогали.

Андреа сдавленно вскрикнула и забилась в его руках.

Унижение прошило её, как удар тока. В эту минуту ей хотелось никогда не рождаться.

Она хотела что-то сказать, но лёгкие жгло огнём.

Андреа закашлялась и изо всех сил повернула голову:

— Чарли, если ты так меня ненавидишь, зачем согласился на мне жениться? Неужели ты ничего ко мне не чувствовал?

— Ты так меня любила, что сама подсунула мне состояние Циней. Да ты практически сама сделала мне предложение! — Чарли наклонился к её уху и усмехнулся. — Жаль, но я не полюблю тебя и в следующей жизни. Ты не только дешёвка, ты ещё и дура!

«Думала, если отдашь мне компанию, я забуду прошлое? Как бы не так!»

Ведь эта компания изначально принадлежала его семье.

— Не забывай: твоя семья довела моего отца до того, что он выбросился из окна! — Чарли не щадил её, словно выплёскивал всю накопленную ненависть. — Отец влез в долги и разбился, а твой отец забрал себе всё. На деньги нашей компании вы жили припеваючи!

Андреа прикусила губу и отчаянно глотала слёзы. Сердце дрожало.

Она всегда думала: если Чарли возглавит компанию, он рано или поздно простит и забудет. Она изо всех сил старалась быть ему хорошей женой.

И только теперь поняла, что всё это время обманывала саму себя.

Рвущая боль в сердце сплелась с болью в лёгких. Андреа сильно закашлялась, и из уголка рта потекла струйка крови.

— Все эти три года… я была для тебя лишь тем, на ком можно выместить злость?

— Слишком высокого ты о себе мнения. — В его голосе звучало презрение. — Женщин, которые сами вешаются мне на шею, хоть отбавляй. А ты — просто инструмент, чтобы мучить этого старика.

— Знаешь, каждый раз, когда я показываю твоему папаше записи о том, как я с тобой обращаюсь, у него глаза лезут на лоб.

— Чарли, как ты можешь?! — Андреа едва не потеряла сознание от ужаса.

Она давно знала, что у этого человека тяжёлый нрав. Но такая жестокость не укладывалась в голове.

— А чего ты боишься? Твой отец уже привык, — холодно бросил Чарли и снова прижал её к столу.

— Чарли, я люблю тебя десять лет. За что ты так со мной? — хрипло разрыдалась Андреа.

Её унижали, как вещь, — прямо на глазах у отца!

— За то, что ты помешалась на любви! Это глупо!

На экране старик открыл налитые кровью глаза. Из полуоткрытого рта стекала слюна.

Андреа не смела встретиться с отцом взглядом. Она стиснула кулак — и вдруг вспомнила о завещании.

— Разве этого мало? Чарли, может, начнём всё сначала?

Увидев её глаза, Чарли на миг застыл, но тут же опомнился:

— Сначала? Ха!

— Кстати, забыл сказать. — Он с силой дёрнул её за волосы и усмехнулся в самое ухо. — Ту аварию, после которой твоего отца парализовало, устроил я. Спасибо, что так мне доверяла. А вчера мы подписали договор о передаче акций. Он поставил подпись — компания теперь моя!

Андреа задохнулась.

Вот оно что. Обычно он был просто равнодушен, а сегодня — небывало жесток. Акции перешли к нему, компания фактически принадлежала ему, и больше ему нечего было опасаться.

Сердце будто пронзили ножом. Андреа не могла вдохнуть.

И тут с экрана раздался пронзительный сигнал тревоги.

Андреа на миг оцепенела, а потом рванулась, в панике подняла голову и закричала:

— Папа!

Старика на экране била судорога, на губах выступила пена.