88 предательств. Я выбираю себя

В восемьдесят восьмой раз жених бросил меня в здании суда, где мы должны были получить разрешение на брак, — и помчался к своей приёмной сестре.

Вернувшись домой, я подслушала их чудовищный план: они хотели, чтобы я согласилась на стерилизацию и растила их тайного ребёнка как своего.

Когда его сестра попыталась меня отравить, он наорал на меня и потребовал извинений. А потом запер в подвале — зная, как сильно я боюсь замкнутых пространств, — в наказание за то, что я её «расстроила».

Мужчина, которого я любила, оказался чудовищем. А я — его доверчивой дурочкой.

Едва он уехал в командировку, я собрала чемодан, согласилась на работу мечты на другом конце страны и отправила ему последнее сообщение:

«Между нами всё кончено».

…

Джоди

Восемьдесят восьмой раз, когда жених меня бросил, стал последним.

Воздух в городском суде был спёртым и тяжёлым, пахло старой бумагой и дешёвым дезинфицирующим средством. Я сидела на жёсткой деревянной скамье и водила пальцем по холодному узорчатому ободку помолвочного кольца, которое Артур надел мне полгода назад. Бриллиант искрился в свете люминесцентных ламп — обещание, которое с каждой минутой всё больше походило на ложь.

Три часа. Я ждала уже три часа.

— Джоди Кэмпбелл и Артур Лоури? — со скучающим видом выкликнула служащая.

Я поднялась на затёкших ногах.

— Он уже едет, — сказала я, и слова горчили, как пепел. Ровно то же оправдание я выдала ей час назад.

Она смерила меня взглядом, в котором жалость мешалась с раздражением, и назвала следующие имена в списке.

Телефон в руке завибрировал. На экране высветилось имя Артура. На долю секунды меня захлестнуло жалкое, слабое облегчение — а потом вернулась привычная тоска.

— Артур, где ты? Нас вызывали уже дважды.

— Прости, малыш, мне так жаль, — его голос звучал тихо и виновато. Когда-то от этого голоса у меня таяло сердце. Теперь только сводило желудок. — Тут кое-что случилось.

Кое-что случалось всегда. И у этого «кое-чего» всегда было одно имя — Клаудия.

— Что на этот раз? — спросила я пугающе тихо. Я уже знала ответ. Я всегда его знала.

— Клаудии плохо. Говорит, болит голова и кружится. Мне нужно отвезти её в больницу.

Головная боль. Он променял нашу запись на подачу заявления — уже в третий раз перенесённую — на головную боль.

На прошлой неделе он пропустил ужин в честь моего выпуска, потому что Клаудии приснился кошмар. Месяцем раньше отменил нашу поездку в отпуск, потому что Клаудии стало одиноко. Восемьдесят восемь раз. Я вела счёт в скрытом приложении на телефоне. Восемьдесят восемь отменённых планов, восемьдесят восемь нарушенных обещаний. Восемьдесят восемь раз мне давали понять, что я значу меньше, чем его приёмная сестра.

— Джоди? Малыш, ты меня слышишь?

Я смотрела на облупившуюся краску на противоположной стене.

— У неё есть своя машина, Артур. И водитель. Она может вызвать врача на дом.

— Ты не понимаешь, — в его голосе зазвучала знакомая раздражённая виноватость. — Я ей нужен. Она спасла мне жизнь, Джоди. Я ей всем обязан.

Эта история была его щитом, за которым он прятался каждый раз, когда выбирал её. В детстве Клаудия будто бы вытолкнула его из-под мчащейся машины и сама сломала ногу. На этом и держалась их болезненная, неразрывная связь — долг, который, как ему казалось, он никогда не сможет вернуть.

— Мне пора, малыш. Я всё заглажу, обещаю. Сходим завтра.

Он не дождался ответа. В трубке стало тихо.

Я так и стояла, прижимая телефон к уху и слушая гудки. Шум суда отступил, превратился в глухой гул. Казалось, весь мир ушёл под воду, а я иду ко дну.

Я медленно опустила телефон. Онемевшими пальцами повернула кольцо. Оно легко соскользнуло, оставив на коже бледную вмятину. Я смотрела на сияющий камень — символ будущего, которому не суждено случиться. Будущего, в котором я всегда буду второй.

Я подошла к урне у выхода — металлическая крышка была чуть приоткрыта. Не раздумывая, разжала ладонь, и кольцо упало. Тихо и как-то жалко звякнуло о дно и затерялось среди пустых стаканчиков из-под кофе и скомканных бумажек.

— Мэм? — охранник у двери смотрел на меня, нахмурившись. — Вы что… вы сейчас кольцо выбросили?

Я не ответила. Что тут скажешь?

Кажется, он и сам всё понял. Медленно покачал головой.

— Он того не стоит, дочка. Кто не явился подать заявление, тот и на свадьбу не придёт.

Его слова задели что-то глубоко внутри — ту правду, которую я упорно отказывалась видеть. Все её видели, кроме меня. Друзья, родные, даже незнакомый охранник в суде. Только я, как дурочка, продолжала верить его пустым обещаниям.

Наша первая встреча казалась сценой из чужой жизни. Я училась на третьем курсе химико-технологического и подрабатывала репетиторством, чтобы сводить концы с концами. А он был Артуром Лоури — обаятельным наследником технологической империи. Он ворвался в университетскую библиотеку как ураган — блестящий, неотразимый и совершенно мной очарованный. Он добивался меня с напором: полёты на вертолёте над городом, концерты только для нас двоих, тысячи прошептанных обещаний «навсегда». Он даже купил здание, где ютился мой любимый книжный магазинчик, лишь бы тот не закрылся. Он заставил меня поверить в сказку.

А через год после начала наших отношений из-за границы вернулась Клаудия.

Поначалу это было почти незаметно. Ужин, который ему пришлось прервать, потому что Клаудия позвонила в слезах из-за экзамена. Поездка на выходные, отложенная из-за её гриппа. Но вторжения становились всё чаще, всё требовательнее. Моя жизнь начала вращаться вокруг её нужд, её капризов и её выдуманных катастроф.

У Артура всегда находилось оправдание:

— Она просто очень ранимая, Джоди. Ей многое пришлось пережить.

Я старалась быть терпеливой, понимающей. Я любила его. Я верила в того мужчину, каким он был, когда её не было рядом. Но сегодня, в этом бездушном здании суда, я наконец поняла: таким он для меня не станет никогда. По-настоящему — нет. Он принадлежал Клаудии.

Я вышла под резкое дневное солнце, чувствуя себя выпотрошенной. Дорогу до огромного особняка, где мы жили вместе, я не запомнила. Припарковалась, вошла — и на меня навалилась тишина дома. Дома, полного красивых дорогих вещей, который так и не стал мне родным.

Поднявшись по парадной лестнице, я услышала голоса из главной спальни — нашей спальни. Рука застыла на дверной ручке.

— Ты уверен, что всё получится, Артур? — приторно-сладким голосом спросила Клаудия. — А если она откажется?

— Не откажется, — твёрдо и уверенно ответил Артур. — Джоди меня любит. Она сделает для меня что угодно. Для нас.

У меня похолодела кровь.

— Идеальный план, — продолжала Клаудия, и в голосе её сквозило удовольствие. — Она делает перевязку труб, вы женитесь, и она растит моего малыша как своего. Никто никогда не узнает, что ребёнок не её. Будет у нас идеальная маленькая семья.

Её слова ударили меня, как пощёчина. Перевязка труб. Стерилизация. Они хотели, чтобы я лишила себя возможности иметь детей и растила ребёнка Клаудии — от какого-то другого мужчины, решила я, — как своего.

Моего ребёнка. Которого у меня никогда не будет.

— А малыш? — спросил Артур. — Ты точно… ты готова его отдать?

— Конечно, — промурлыкала Клаудия. — Он же твой, Артур. Будет правильно, если он вырастет рядом с отцом. А Джоди станет идеальной матерью. В конце концов, своих детей у неё не будет — соперничать не с кем.

У меня перехватило дыхание. Я перестала чувствовать руки и ноги. В ушах нарастал рёв, заглушая всё остальное.

Я распахнула дверь.

Они стояли у окна, Артур обнимал Клаудию за плечи. Оба обернулись — на лицах смешались испуг и вина.

— Джоди, — начал Артур и шагнул ко мне.

— Какой ребёнок? — хрипло прошептала я. — О чьём ребёнке вы говорите?

Клаудия выступила вперёд, на губах у неё играла торжествующая усмешка. Она заботливо положила ладонь на ещё плоский живот.

— О моём, конечно. И Артура.

Мир покачнулся. Ребёнок Артура.

Я посмотрела на Артура, и сердце разлетелось на миллион осколков. Он был бледен, глаза умоляли.

— Джоди, дай я объясню. Всё не так, как ты думаешь. Это была одна ночь, я был пьян, это ошибка…

— Ошибка? — переспросила я, и из груди вырвался горький, истеричный смешок. — Ты хочешь, чтобы я легла под нож, стала бесплодной и растила ребёнка, которого ты заделал со своей сестрой? И ты называешь это ошибкой?

— Так будет лучше для всех, Джоди, — шёлковым голосом произнесла Клаудия. — Мы сможем быть вместе. Артуру не придётся выбирать. А ты станешь мамой. Ты ведь всегда об этом мечтала, правда?

Я смотрела на неё, на мужчину, которого, как мне казалось, любила, и чувствовала только пронизывающий до костей холод. Любовь к нему, терпение, надежда — всё испарилось, оставив после себя огромную выжженную пустошь.

Я перевела взгляд на Артура, пытаясь отыскать в его лице хоть след того, в кого когда-то влюбилась. И не нашла.

— Ты этого хочешь, Артур? Это и есть твой план для нас?

Он не смотрел мне в глаза. Протянул ко мне дрожащую руку.

— Джоди, пожалуйста. У нас всё получится. Я люблю тебя.

Я отшатнулась от его прикосновения, будто он был раскалённым. «Я люблю тебя» из его уст прозвучало непристойнее всего, что я слышала в жизни.

Не говоря больше ни слова, я развернулась и вышла. Ушла к себе — в гостевую комнату, где спала уже несколько месяцев, — и заперла дверь. Сползла на пол, меня трясло. И тогда пришли рыдания — страшные, надрывные, они рвали меня изнутри, оставляя без воздуха, без кожи.

Я плакала о той, кем была раньше, — о девушке, которая верила в любовь и сказки. Я плакала о будущем, которое потеряла.

Когда слёзы иссякли и осталась только опустошённая усталость, зазвонил телефон. Номер, который я давно не видела на экране. Доктор Эванс Чейни, мой бывший профессор и научный руководитель.

— Джоди, — его голос был тёплым и родным. — Надеюсь, я не помешал?

— Нет, доктор Чейни. Всё в порядке. — Голос у меня сел.

— Послушай, я знаю, что в прошлом году ты отказалась от места в исследовательском отделе «Стерлинг Инновейшнс». Но сейчас освободилась должность ведущего исследователя. Проект прорывной — новый синтез полимеров, который может перевернуть всё. Это твоя работа, Джоди. В его основе — твои теории из аспирантуры. Я сразу подумал о тебе. Если хочешь, место твоё.

«Стерлинг Инновейшнс». Престижная исследовательская компания на другом конце страны. Работа мечты. Работа, от которой я отказалась ради Артура.

Новая жизнь. Побег.

Меня накрыло ясностью — острой и абсолютной.

— Да, — сказала я, и впервые за весь день голос прозвучал чисто и твёрдо. — Я согласна.

— Чудесная новость! Когда сможешь приступить?

Я обвела взглядом роскошную стерильную комнату, ставшую моей тюрьмой.

— Я уже в пути.

Я повесила трубку. Поднялась, подошла к шкафу и достала чемодан. Всё было кончено. Сказка умерла.

И я наконец-то, благословенно, была свободна.