— Хочешь разорвать связь, — повторил голос — низкий, бархатный и опасно вкрадчивый. — И это всё, о чём ты просишь?

— Я хочу вернуть своё наследство, которое присвоили Лира и Айзек. Вернуть себе власть над стаей и навеки запереть их кости в темнице — разумеется, сперва содрав с них шкуру.

— И я хочу, чтобы вы мне помогли, — добавила я. Голос мой, вопреки всему, звучал повелительно.

— А вот это уже интересно. Только это объявление войны, а такое стоит дороже, чем мой долг.

Я опустилась на край кровати; заключение врача всё ещё шуршало у меня в руке.

— Цена не важна, — выдавила я, борясь с чувствами, которые грозили разбить мою с трудом выстроенную маску. — Просто назовите её, Элиас.

— Ты придёшь на мою территорию. Не гостьей, а моей Луной.

— С Уилсоном и Лирой можешь делать всё, что захочешь. Но ты больше не будешь маленькой принцессой стаи Ночной Тени. Ты станешь королевой стаи Багрового Когтя.

— Согласна? — спросил он.

— Даю слово, Элиас, — ответила я. — Как только разберусь со всем здесь, я ваша.

— Заканчивай поскорее. Долго ждать я не стану. — Тон был приказным. — У тебя неделя, Элара. Потом я сам приду за тобой.

***

Наутро, едва поднявшись, я первым делом достала чемодан и стала собирать самое необходимое.

Открыла шкаф и вынула всё, что было мне дорого.

Заключение о беременности. Мамины браслеты. Подарки-благословения, которые старейшины дарили мне во время прошлых беременностей.

Розовое одеяльце от старейшины Бонни. Она посмотрела на мои ладони и сказала, что будет девочка. И своими руками связала одеяльце, чтобы малышке было тепло.

Кто же знал, что моей дочке так и не доведётся почувствовать это тепло. Я не смогла даже подержать её на руках, не то что укутать.

Оберег от старейшины Виктора — он подарил его на вторую беременность, чтобы отвести дурной глаз. Только от родного отца оберег малыша не защитил.

После второй неудачи старейшины перестали приносить подарки — боялись ранить мои чувства. Видимо, смирились с тем, что матерью мне уже не стать.

Укладывая всё это в маленький чемодан, я чувствовала, как к глазам подступают слёзы. И тут мой взгляд упал на деревянную шкатулку, украшенную красным шёлком. Для прежней меня не было в мире вещи дороже.

Теперь при одном взгляде на неё сердце будто резало ножом. Я достала шкатулку и открыла её — когти с силой процарапали дерево.

Внутри лежало золотое кольцо, с которым Айзек сделал мне предложение. Бриллиантовый браслет, который он выиграл для меня в поединке Бет. И самый драгоценный его подарок — свидетельство о нашей церемонии соединения.

Вещи, которые когда-то были так дороги сердцу, теперь напоминали лишь о предательстве истинного, о подлых интригах мачехи и о потере четырёх моих малышей.

Я просто взяла шкатулку и бросила её в огонь.

Опустошённая, с разбитым сердцем, я смотрела, как красивая ткань скручивается в чёрную корку. Огонь пожирал не просто дерево и шёлк — он сжигал последние осколки веры, за которую я так отчаянно цеплялась.

Слёзы, до этого лишь стоявшие в глазах, теперь хлынули по щекам — горячие, неудержимые.

В этот момент дверь распахнулась, и раздался низкий мужской голос, полный удивления и тревоги:

— Элара… Какого чёрта ты творишь?!

Айзек бросился сбивать пламя.

Я смотрела, как его руки краснеют от ожогов, как он тщетно пытается спасти хоть что-то из шкатулки. И не чувствовала ничего.

— Просто выбрасываю мусор, — холодно и отстранённо ответила я.

Айзек вздрогнул.

Он ошеломлённо смотрел, как огонь доедает остатки шкатулки, дымящейся на мраморном полу: горстка пепла и почерневший, скрученный металл — кольцо, браслет, обугленные клочки нашего свидетельства.

— Мусор? — Его голос, только что громкий от изумления, упал до напряжённого шёпота.

Он перевёл взгляд с уничтоженных вещей на моё лицо — в нём не осталось ни капли привычного тепла, только фарфоровая маска равнодушия.

— Элара, о чём ты? Это же были наши… наши воспоминания.

Я наконец оторвала взгляд от гаснущих углей и посмотрела на него.

— Некоторые воспоминания нужно уничтожать, Айзек, — произнесла я тихо и ровно, и это пугало сильнее любого крика.

Он прищурился, ничего не понимая. Потом обвёл взглядом комнату.

Увидел собранный чемодан у кровати, опустевший шкаф, пугающую окончательность сожжённой шкатулки. Грудь ему сдавила паника.

Он подскочил ко мне, схватил за руки и спросил — в голосе звучали потрясение и тревога, на миг почти искренние:

— Элара, у тебя всё в порядке?