Едва я переступила порог, родители бросились ко мне с горящими глазами. Но, не увидев Кэрис, сразу помрачнели.

— Аврора, где сестра? Почему ты вернулась одна? — разочарования они даже не скрывали.

Я вспомнила, как они всей семьёй обвиняли меня в том, что я гублю Кэрис её шанс и не поддерживаю её.

Никакого тепла к ним я не чувствовала.

— Может, доза оказалась слишком большой, и Завьер с ней ещё не закончил.

Злость на мамином лице мигом сменилась сияющей улыбкой.

— Я же говорила, Кэрис своего не упустит! Не то что некоторые, которые только всё портят. Двадцать лет тебя растим, а толку никакого — одна обуза!

Папа даже не взглянул на меня. Он торопил маму сварить укрепляющий отвар — мол, тогда Кэрис наверняка родит сына. Спорить с ними у меня не было сил, и я рухнула на диван отдохнуть.

Отвар только-только закипел, когда в дом, хромая, ввалилась Кэрис. Шея у неё была вся в синяках. С кем она провела ночь, она, похоже, даже не догадывалась. Увидев меня, она тут же при родителях накинулась с упрёками: я, видите ли, не стояла на страже и не принесла ей лекарство.

Мама побледнела и со всего размаху влепила мне пощёчину.

— Так и знала, что на тебя нельзя положиться! Бестолочь! И как я только вырастила такую никчёмную дочь?

— У сестры наконец-то появился шанс, а ты не только не помогла, но ещё и вернулась с пустыми руками! Да если деньги с неба посыплются, ты и нагнуться за ними не соизволишь. Так и будешь всю жизнь нищей батрачить на чужих!

Прижимая ладонь к щеке, я горько рассмеялась — настолько бесстыдно это звучало.

— Я хотя бы зарабатываю на жизнь честно. Продавать себя я бы никогда не стала!

Папа в ярости схватил с журнального столика декоративную вазу и запустил мне в голову. Кровь залила одежду, но он даже не обратил внимания и продолжал орать:

— Только и знаешь, что работать, работать, работать! На твои гроши нам даже приличного места на кладбище не купить!

— Сама ничего не добилась, а ещё смеешь сестру оскорблять! На себя бы посмотрела. Ты хоть что-нибудь умеешь делать как следует?

— Надо было продать тебя ещё при рождении! Или ты думала, я тебя за бесценок какому-нибудь голодранцу отдам? У меня тут не благотворительная лавочка!

Я прижала к рассечённому лбу салфетку, чтобы остановить кровь. Разочарование в этой семье накрыло меня с головой. Сдерживаться я больше не могла.

— Я ваша дочь, а не кусок мяса на продажу! Раз уж вам так хочется, чтобы дочери торговали собой, может, сразу бордель откроете?

— Каждый цент я зарабатываю своим трудом. Что в этом плохого? Если я вам была не нужна, зачем вы вообще меня завели?

Впервые на лицах родителей мелькнула растерянность. Они уже готовы были взорваться, но Кэрис высокомерно бросила:

— Не обращайте на неё внимания. Вот рожу ребёнка, выйду замуж за Симмонса — она ещё на коленях ко мне приползёт.

И всё внимание родителей тут же переключилось на сестру. Они наперебой принялись расспрашивать её о прошлой ночи.

Кэрис зарделась.

— Вы не понимаете. Завьер Симмонс совсем не такой холодный, как о нём говорят. Он не отпускал меня всю ночь, я до сих пор еле хожу.

— Только когда я проснулась, его уже не было. В номере осталась одна банковская карта.

— После такой ночи я точно забеременею. Считайте, место миссис Симмонс уже моё!

Мама с папой довольно расхохотались — они уже видели себя роднёй Симмонсов. Они понятия не имели, какая сила стоит за этой фамилией и чем им обернутся интриги против Завьера. Если они посмеют что-то против него затеять, то, скорее всего, даже не поймут, откуда пришёл конец.

Мне нужно было как можно скорее от них отделиться.

Кэрис теперь вознесли на пьедестал: осыпали похвалами, отпаивали укрепляющими отварами в надежде, что она поскорее понесёт.

Я воспользовалась моментом и высказала им всё про их жадность. Как я и рассчитывала, это их взбесило. Папа пинком спихнул меня с дивана, выдрал из домовой книги страницу с моей записью и швырнул мне в лицо.

— Вон! Убирайся сейчас же! Нет у меня такой позорной дочери!

Мама смотрела на меня с отвращением, а Кэрис, потирая ноги, ухмыльнулась:

— Я-то думала пристроить тебя секретаршей или водителем, жизнь тебе устроить. Но раз ты так любишь зарабатывать сама — съезжай. И не приходи ко мне плакаться, когда тебя уволят!

Я добилась своего. С усмешкой я подняла страницу из домовой книги.

— Однажды вы поймёте, что Симмонсы совсем не так просты, как вам кажется.

— А кто будет умолять о пощаде, когда дело дойдёт до Завьера Симмонса, — это мы ещё посмотрим.