Безмолвная Луна. Прости, что не поверил

Алекс

— Отпустите её. Она моя.

Диана резко вскинула на меня глаза, и я попытался понять, что написано у неё на лице. Недоверие. Я ждал, что она тут же начнёт сопротивляться, но её взгляд снова метнулся к удаляющейся спине Райана.

— Хочешь уйти с ним.

Она опустила глаза. Остальные вышли из покоев Альфы, и мы остались вдвоём. Диана стояла молча — в длинных кожаных брюках и расстёгнутой куртке. Она изменилась. От неё веяло какой-то тьмой, но совсем не опасной.

— Подойди.

Она подошла, не сказав ни слова, и это начинало меня злить.

— Так и будешь молчать?

— Что ты с ним сделаешь?

Серьёзно? Три года прошло — и первое, что её волнует, это что я сделаю с ним?

— Он мой муж. А ты как думаешь?

Я медленно двинулся к ней.

— А я? После стольких лет тебе совсем нечего мне сказать?

— Что ты хочешь услышать, Алекс? Что я жалею о случившемся и хотела бы всё вернуть? Что бы это изменило?

— Ничего! Но я хочу знать, что тогда произошло. Почему ты ушла к другому, даже не попрощавшись. Постой… Ты что, крутила с нами обоими? Ведь такое не случается вдруг — разве что всё было тщательно спланировано. Что ты с этого получила?

Она снова опустила голову и ничего не ответила. Это молчание бесило меня всё сильнее. Я в ярости схватил её за горло и слегка сжал пальцы. Мне до смерти хотелось сделать ей больно — и я не мог, потому что так её и не забыл. Мне нужна была хоть одна причина, чтобы отпустить прошлое, но она не давала мне ни единой зацепки.

Я схватил её за правую руку, вывел за дверь и передал одному из своих людей.

— Пусть переоденется. Она будет работать служанкой в доме стаи. Обращайтесь с ней как с любой другой прислугой.

Не знаю, чего я ожидал, но чем больше я об этом думал, тем сильнее злился. Диана, которую я знал, дала бы отпор. А из этой будто выпили всю жизнь. Я понимал: она потеряла всё, её мужа взяли в плен. И всё же в глубине души мне хотелось верить, что она не может любить его настолько, чтобы так горевать.

Я собрал совет и объявил, что стая Речного Клюва теперь под моей властью. Три года назад их Альфа отнял у меня то, что принадлежало мне. Теперь я вернулся за своим. За ней.

Я распорядился, чтобы Райана пытали днём и ночью. Теперь он в моих руках, и я сделаю так, что он пожалеет о том дне, когда положил глаз на Диану. И он увидит своими глазами, как она снова станет моей — там, где ей и место.

— Альфа, все дела мы уладили. Но что вы собираетесь делать с Дианой? — спросил мой Бета Лукас.

Я пожал плечами.

— Пока не решил. Мне достаточно того, что она здесь.

— Но вы сделали её служанкой. Не слишком ли жестоко для той, кого вы когда-то любили — а может, и до сих пор любите?

Я знал.

Просто не хотел признавать, как меня задевает, что она не желает со мной говорить, не объясняет своих поступков и даже не просит её спасти. Больше всего на свете я хотел, чтобы она на коленях умоляла меня принять её обратно. Может быть, даже просила бы пощадить мужа — хотя этого я бы не сделал.

— Давай сейчас решим, что делать с пленными, а её оставим. С ней я разберусь сам. Но, как я сказал, пусть с ней обращаются как со всеми. И проследи, чтобы её поставили убирать мои покои.

— Что вы задумали? — Лукас приподнял бровь.

Я усмехнулся и отошёл, чтобы посмотреть, как Диана подметает двор стаи. Да, заставить её работать с первого же дня — в самый раз. По крайней мере, пока она не взмолится о пощаде.

— Смотрю, быть служанкой тебе нравится больше, чем Луной, — сказал я.

Она вздрогнула от неожиданности, но тут же молча вернулась к работе.

— Ты нарочно меня злишь?

— Нет.

— Тогда что ты делаешь? Тебе не стыдно мести двор?

— Нет. Я больше не Луна. Я теперь рабыня. А что делают рабыни? То, что велят хозяева.

Она всё усложняла. Может, пыталась вызвать у меня чувство вины? Я закатил глаза и облокотился на перила напротив неё.

— Ты же знаешь, что от тебя требуется. Одно слово — и всё.

Она не ответила и не остановилась.

— Даже не спросишь?

— О чём? — Она не подняла головы и не перестала работать.

— Извинись за прошлое.